Обвиняемой на момент преступления было 20 лет
В Свердловском областном суде начался процесс по делу 20-летней матери, обвиняемой в убийстве собственной дочери. Трагедия случилась 25 июня в Еланском гарнизоне, где погибла двухмесячная девочка. Следствие полагает, что Анастасия не смогла справиться с постоянным плачем ребёнка.
Муж обвиняемой Данил явился в суд вместе с адвокатом Александром Подкорытовым. В рамках дела он признан потерпевшей стороной.
«Войдите в его положение, ему и так тяжело. Он потерял ребёнка. Это незаживающая рана. Прошло времени ещё немного», — сказал адвокат.
Данил присутствовал в суде с адвокатом
Изначально подсудимая утверждала, что случайно уронила младенца, испугалась и сбежала из города. Однако расследование установило, что смерть наступила от удушения, а не от черепно-мозговой травмы. Она перекрыла нос и рот ребёнка предметом, лишая его воздуха от нескольких секунд до минут.
На лице Анастасии видны эмоции
Анастасия частично признаёт вину, заявляя, что не хотела убивать, но события развились именно так.
Сразу после преступления она убежала на кладбище, где похоронена её мать, и провела у могилы около часа. Затем предприняла попытку покинуть город.
По словам сестры обвиняемой, Анастасия перенесла тяжёлую беременность, а на последних неделях у неё возникли проблемы с печенью. Длительное лечение в больницах угнетающе действовало на её состояние.
После родов малышку забрали родственники, а мать осталась в клинике из-за осложнений. Когда Анастасия вернулась домой, она сначала избегала брать дочь на руки. Сестра рекомендовала обратиться к психологу, но та отказалась, уверенная, что справится сама. На плач ребёнка молодая мама всегда реагировала неадекватно.
«Она не качала на дочку, а трясла ее; когда та плакала — зажимала рот, утыкала ее головой в себя, лишь бы малышка не кричала. Плач вызывал у нее сильный стресс. Она в ответ кричала: „Перестань, замолчи“. Я забирала ребенка, успокаивала, говорила, что у нее могут быть колики, нормально, что маленькая плачет, можно попробовать поменять позу. Я тогда снова настаивала, что нужно обратиться к психологу. Но до врача дело не дошло», — рассказала сестра.
